Глава 10. Лувр

Ранним солнечным утром следующего дня четверка друзей лениво брела по правому берегу Сены, по улице Риволи, разглядывая окрестности на пути к Лувру. Компания остановилась для легкого завтрака в кафе у реки: дымящийся кофе с молоком, только что испеченные круассаны с маслом, разные сыры и джемы домашнего приготовления. Друзья легко и беспечно болтали, наблюдая за бесконечным шествием парижан, идущих на работу, за покупками или по каким-то другим делам.

Карлос поднялся ни свет ни заря и тщательно занялся своим туалетом, суетясь и прихорашиваясь, как барышня. Он вытащил из шкафа всю одежду, какую привез с собой.

— Надеть этот красный галстук или, может быть, голубой? Полосатые брюки или темно-синие? Как думаешь, Пабло? Котелок? А что ты скажешь о небрежном берете?

Пабло, открыв один сонный глаз, промычал:

— Карлос, еще очень рано. Почему бы тебе не пойти полуголым? В таком виде ты всегда приводишь девушек в трепет.

— Я стараюсь произвести впечатление на Анну, а ты шутишь! Ладно, думаю, надену брюки в тонкую полоску и светло-голубую рубашку с красным галстуком! Voila!¹

Пабло вздохнул.

— Слава богу ! Карлос решил пощадить окружающих и надушиться. Ты пахнешь, как французский бордель.

Пабло посмеивался, наблюдая, как друг пытается болтать по-французски. Надо не спускать с него глаз!

Сегодня Лувр — прежде всего музей с богатейшей в мире коллекцией произведений искусства. Однако в свое время на протяжении почти семисот лет это здание было главной резиденцией королей и императоров Франции.

Построенный вскоре после 1190 года королем Филиппом-Августом как оборонительная крепость, к XIV веку Лувр стал дворцом. Французские монархи жили здесь, пока двор не переехал в Версаль. И в качестве жилища королей Лувр был забыт.

В 1793 году Лувр окончательно стал музеем, в котором должны были храниться и выставляться тысячи произведений искусства и памятников прошлого.

Наполеон III завершил объединение дворцов Тюильри и Лувра, построив крыло Денон со стороны Сены и закончив крыло Ришелье со стороны улицы Риволи. В 1871 году дворец Тюильри сгорел.

Вдоль авеню, ведущей ко входу в Лувр, выстроилась шеренга грязных нищих, которые спали на тротуарах в картонных коробках. Старый, изможденный, худой гитарист лет семидесяти протянул руку к Анне, но она, задрав нос, пренебрежительно отвернулась. Несчастные нищие, которые и не думали обижаться, сами оскорбляли и проклинали прохожих. Старик посмотрел на Пабло, тот запустил руку в карман и дал бедняге монетку.

— Ну и глупо, — упрекнула художника Анна. — Мы научим вас, как здесь себя вести. Не балуйте их.

Пабло смотрел на нее, не веря своим ушам.

— Не баловать? Вы, должно быть, шутите!

Девушка пожала плечами.

— Нельзя раздавать деньги направо и налево, всем парижским нищим.

— Вы говорите о них так пренебрежительно, будто это не люди.

Карлос прислушался к разговору и согласился с Анной:

— Пабло! Я думаю, Анна права. Ты не сможешь помочь им всем. Похоже, здесь нищих очень много.

Пабло, разозлившись, вырвал свою руку из руки Анны.

— В мире так много нуждающихся! Почему бы мне не помочь им, если я могу это сделать?

Анна усмехнулась.

— Пожалуйста, не нагоняйте на меня тоску.

Испанец посмотрел на ее прекрасное бесстрастное лицо, начиная уже понимать, что имел в виду дон Луис, говоря, что «чувствует беду». А Анна, чуть подобрав юбку, пошла впереди, рядом с Карлосом.

Приблизившись к Лувру, молодые люди были поражены размерами этого колоссального здания, построенного в стиле французского Возрождения. Сооружение разрасталось по мере роста королевских коллекций. Во время царствования Генриха IV была завершена Большая галерея, а в 1624 году Людовик XIII принял план Жака Лемерсье по расширению Лувра.

В 1667 году Клод Перро спроектировал величественный восточный фасад, а коллекция в течение всего XVII столетия продолжала увеличиваться. Значительным добавлением к ней в тот период явились великие шедевры голландских и фламандских художников.

К 1725 году Французская академия живописи и скульптуры сделала большую художественную выставку в луврском Салоне Каре, а школа, расположенная там, стала устраивать ежегодные салоны.

Хайме купил входные билеты и повел всех к коллекции живописи Ренессанса. В большой, похожей на пещеру зале стояла маленькая группа людей, которым экскурсовод рассказывал о работах разных художников.

Проходя по огромным залам, увешанным большими, в золоченых рамах, картинами XV века, Пабло и Карлос благоговейно рассматривали полотна, о которых прежде слышали и читали.

Потом Хайме направился в другое крыло и повел за собой возбужденно обсуждавших что-то Пабло и Карлоса: их голоса гулко раздавались в длинных просторных залах.

— В этом крыле выставлены испанские мастера. Говорят, это одна из лучших в мире коллекций испанской живописи.

Друзья вошли в ярко освещенный зал, где оказались в окружении огромных холстов.

— Веласкес... Гойя... Гонсалес... — называл Пабло знакомые имена. — Веласкес — вот истинный мастер!

Он оглянулся на внимательно слушавших его спутников.

— Диего Родригес де Сильва-и-Веласкес был, возможно, величайшим живописцем из всех, когда-либо живших на свете. Он создал столько шедевров, сколько не написал ни один другой мастер за всю историю искусства. Веласкес был одним из благороднейших и уважаемых испанских художников и единственным истинным реалистом. Ни один живописец не превзошел его в умении ухватить сущность и характер натуры и запечатлеть их на холсте несколькими широкими, уверенными мазками. Кажется, его мужчины и женщины дышат, — говорил Пабло, — а его лошади полны сил и жизни. Он был живописцем из живописцев. Он повлиял на Франсиско Гойю, на Камиля Коро, Гюстава Курбе и Эдуарда Мане... Все великие живописцы были его учениками.

На Хайме произвело сильное впечатление то, как глубоко Пабло понимает творчество Веласкеса.

— Вижу, вы знаете своих соотечественников, — похвалил он Пабло.

— Работы Веласкеса — это лучшее из всего, что я когда-либо видел. Вершина величия!

Пабло весь так и сиял.

— Но есть один художник, которого я здесь не нахожу, — заметил Карлос, оглядывая зал.

— Кого же это? — спросил Хайме.

— Эль Греко...

— Эль Греко? Что это еще за имя? — спросила Анна, явно без особого интереса.

— Это был греческий живописец, который приехал в Толедо в 1577 году, — объяснил Карлос. — Его настоящее имя — Доменикос Теотокопулос.

— Эль Греко хорошо известен в Малаге, — добавил Пабло. — На самом деле он был одним из первых импрессионистов, это заметно по характеру мазка.

— Эль Греко родился на Крите в 1541 году, — продолжал Карлос. — Это имя означает «грек» и указывает на его происхождение. Мало что известно о ранних годах его жизни и об учебе, но по его поздним работам видно, что на него оказал влияние поздневизантийский стиль того времени. Около 1566 года он ездил в Венецию и там учился у великих мастеров Ренессанса — Тициана и Тинторетто.

— О Господи, откуда только вы все это знаете? — удивленно воскликнула Анна.

— Я знаю еще больше, — засмеялся Карлос, старясь не упустить случай похвастаться.

— Ну, говорите же, — взяв тон капризницы, кокетничала Анна.

— Вам понравился мой ученый доклад?

— Это было блестяще, но пока что достаточно. Вполне достаточно, — ответила Анна.

Пабло покачал головой и обратился к Хайме:

— Быть может, вашим импрессионистам Эль Греко знаком, но они не желают его признавать?

— Возможно, вы правы. А разве нет иронии в том, что такой город, как наш, почиет на лаврах импрессионизма?

— Я слышал, что импрессионизм получил здесь признание только в девяностых годах.

— Так поздно? — удивился Карлос.

— Думаю, кое-кому это течение очень мешало, — ответил Хайме. — Есть могущественные силы, которые боятся новых идей.

Анна пожала плечами.

— Я слышала, есть мнение, будто импрессионисты разрушили традиционную маньеристскую живопись.

Карлос разочарованно опустил голову.

— А чего еще можно ожидать от коварных критиков и от ханжей, которые правят искусством?

Двигаясь дальше по испанской галерее, друзья останавливались то тут, то там, восхищаясь великолепными полотнами. Время от времени Карлос позволял своей руке легко опускаться на плечо Анны и касался щекой ее щеки, указывая на ту или иную работу. Анна смотрела в темные глаза Карлоса, и, казалось, его близость и бесстыдные знаки внимания доставляли ей удовольствие.

Карлос склонился к девушке, понюхал ее душистые волосы и тихо шепнул ей на ухо:

— Итак, чем столь прекрасная дама, как вы, занимается по вечерам?

— Я думала, мы пришли сюда смотреть на картины.

— Да, но вы невольно привлекаете взгляд.

Анна мило улыбнулась.

— Осторожно, дорогой, лесть может завести вас бог знает куда.

Анна и Карлос уходили вдаль по огромным залам, звук их голосов стихал, и наконец от них осталось лишь далекое эхо.

Пабло постоял, глядя им вслед, и когда парочка исчезла за углом, он только покачал головой.

Примечания

1. Вот! (фр.)