(1881—1973)
Тот, кто не искал новые формы,
а находил их.
Новости
История жизни
Женщины Пикассо
Пикассо и Россия
Живопись и графика
Рисунки светом
Скульптура
Керамика
Стихотворения
Драматургия
Фильмы о Пикассо
Цитаты Пикассо
Мысли о Пикассо
Наследие Пикассо
Фотографии
Публикации
Статьи
Ссылки

Глава одиннадцатая. Разочарование

Их парижская квартира на улице Ля Боэси превратилась в классический светский салон с уютными канапе, портьерами и зеркалами.

Однако очень скоро выяснилось, что Ольге, воспитанной гувернантками, неинтересны богемные друзья мужа, а его, в свою очередь, страшно раздражают ее гости — все, как один, великосветские бездельники.

На ее приемах такие «подозрительные», как Макс Жакоб или Гертруда Стайн, были нежеланными гостями. Ей гораздо больше нравилось общество покровителя искусств графа Этьена де Бомона и людей ему подобных.

У Карлоса Рохаса читаем:

«После свадьбы супруги перебрались в большую и богато обставленную квартиру на улице Ля Боэси согласно положению, которого бывшая балерина хотела добиться в Париже. Позже Пикассо признавался Гертруде Стайн, что всегда чувствовал себя слабым рядом с такой неприступной женщиной, как Ольга. Тем не менее он гордился аристократическим происхождением жены и ее умением подчинять других своей воле».

В этом, кстати, она была похожа на мать Пикассо, от которой, по сути, он бежал во Францию. Вот и теперь прошло совсем немного времени, и Пикассо вдруг обнаружил, что они с Ольгой живут не только на разных этажах одного дома, но и в разных мирах. Ольге хотелось признания света и семейного уюта. Это и понятно, дочь русского полковника, по-своему понимала счастье. Пикассо же все это считал рутиной, губящей творчество, и мечтал о Монмартре — обители нищих художников, единственном месте на земле, где всегда царила, царит и, скорее всего, всегда будет царить абсолютная свобода.

В результате, наступило разочарование...

* * *

Обычно разочарование в отношениях, которые еще вчера казались такими прочными, повергает человека в пучину безнадежности, отчаяния и одиночества. Так произошло и с Ольгой. Мало того, что она почувствовала, что теряет привычный уклад жизни, ее начали разрушать сомнения в собственной полноценности. Считая происходящее личной неудачей, результатом каких-то своих неправильных действий.

Безусловно, крах отношений — весьма болезненный опыт, а любовь — наш защитный покров, и всем хочется, чтобы она длилась вечно. Но так не бывает или практически не бывает, а клятва, которую люди произносят, вступая в брак («И пусть только смерть разлучит нас...»), является лишь общепринятым церемониальным выражением мифа о вечности любви. В самом деле, никто же не будет говорить: «Я буду любить тебя, но только до тех пор, пока не найду себе кого-то еще»...

Хотя, это была бы чистой воды правда, ведь любовь — это вовсе не «неизвестно что, которое приходит неизвестно откуда и кончается неизвестно где», как говорила французская писательница XVII века Мадлен де Скюдери, и люди влюбляются не просто так, а ради достижения своих конкретных целей. Таким образом, мужчина и женщина вступают в отношения по совершенно определенным причинам, хотят они себе в этом признаться или нет.

Ольга Хохлова в этом смысле — типичный пример. Достаточно осторожное начало ее романа с Пикассо со временем перешло в привязанность, и она осознала, что им хорошо вместе. Девушка была воспитана в известных традициях понимания женской роли, согласно которым скрепление отношений возможно только через брак. А это значит, что брак для нее был целью, конечным результатом. Она не подозревала, что жить в браке гораздо сложнее, чем подойти к его заключению. И, конечно же, она и подумать не могла, что люди влюбляются не по какому-то повелению свыше, а по банальной причине — чтобы решить задачи, связанные с развитием.

Конечно, подобное утверждение выглядит отталкивающе. Но разве так уж редка ситуация, когда человек вступает в брак для получения, например, помощи. Подобное принято называть эгоизмом, а эгоизм принято называть нравственной проказой. Но разве мало на свете людей, у которых сердце находится в голове? Нет, их очень много, и в этом, по сути, нет ничего плохого. Так что же это за задачи, связанные с развитием? Их множество. Например, восполнение чего-то, что было недополучено в детстве. В самом деле, разве недостаточно распространена ситуация, когда люди объединяются, чтобы излечить эмоциональные раны детства?

Тот же Пикассо, на момент знакомства с Ольгой уже имел большой опыт взрослого человека. Он отлично знал, что надо делать, чтобы женщина была довольна, но при этом не был знаком с той безусловной любовью, которую в идеале должны давать детям их родители.

* * *

С детства Пикассо был очень вспыльчив, и его постоянно наказывали. В четырнадцать лет он ушел из дома, чтобы учиться в барселонской Школе изящных искусств, а через два года уехал в Мадрид, где поступил в Королевскую академию изобразительных искусств. Отца Пикассо волновала только карьера сына. Именно по этой причине искусствовед Вернер Шпис констатирует:

«Его отношение ко всему, что касается детства, было явно двойственным, поскольку ему самому не дозволялось быть ребенком».

Таким образом, Пикассо рано стал взрослым, просто не успев побывать ребенком.

Его отец — дон Хосе Руис Бласко — был художником средней руки и не имел постоянного дохода. Биограф Пикассо Карлос Рохас рассказывает о нем следующее:

«Дон Хосе был подвержен приступам депрессии, впоследствии осложнившейся агорафобией1, что заставляло его [...] подыскивать жилье неподалеку от работы, дабы оградить себя от отталкивающего зрелища кишащих людьми городских улиц».

А вот еще несколько описаний отца Пикассо: «совершенно измученный человек, вполне отдающий себе отчет в собственном бедственном положении», «молчаливое существо», «мог долгие часы проводить у окна, глядя на бесконечный дождь» и т. д.

Согласимся, не слишком жизнеутверждающие характеристики. Но даже не самый великий из художников рано понял, что его сын необыкновенно одарен, а посему дон Хосе начал весьма навязчиво «направлять» своего ребенка. В этом, кстати, он очень напоминает отца Моцарта, который тоже рано увидел гениальность сына и стал нещадно эксплуатировать ребенка, компенсируя этим свои нереализованные мечты.

Дон Хосе Руис Бласко ради карьеры Пабло отказался от занятий живописью. Карлос Рохас по этому поводу пишет:

«Добровольный отказ художника от живописи равнозначен самоослеплению [...]В то же время, поскольку Пикассо всегда стремился воплотить себя в творчестве, он через всю жизнь пронес глубоко запрятанное чувство вины из-за того, что присвоил зрение ослепленною им отца».

Конечно же, «ослепление» здесь следует понимать в переносном смысле. Отец принес себя в жертву, полностью отказавшись от самореализации в искусстве. Это и вызывало у Пикассо чувство вины. А отцу, со своей стороны, давало моральное право упрекать юного художника по поводу и без повода.

Все тот же Карлос Рохас делает вывод:

«Похоже, Пикассо так никогда и не оправился от травмы, нанесенной ему отречением дона Хосе».

Может быть, именно поэтому, кстати, он и отказался от фамилии отца и стал использовать фамилию матери, которую звали донья Мария Пикассо Лопес.

Друг Пикассо Брассай как-то спросил, как получилось, что он стал подписывать свои работы материнской фамилией. И Пикассо ответил так:

— К тому времени, когда я начал ставить ее под моими работами, друзья давно звали меня именно так. Эта фамилия казалась странной и звучала лучше, чем фамилия отца — Руис. Возможно, поэтому я ее и выбрал. Знаете, что привлекало меня? Без сомнения, двойное «с», редко встречающееся в испанских фамилиях. Фамилия, полученная человеком при рождении, или та, которую он сам себе впоследствии выбрал, имеет огромное значение. Можете вы себе представить, чтобы я был Руис? Пабло Руис? Или Диего-Хосе Руис? Вы не представляете, сколько имен мне дали при крещении! Кроме того, вы когда-нибудь обращали внимание на двойное «с» в фамилиях великих Матисса и Пуссена?

А потом Пикассо спросил Дьюлу Халаса, почему тот выбрал себе псевдоним Брассай. На что последовал ответ:

— Так называется местечко в Трансильвании, откуда я родом. Но, возможно, и двойное «с» тоже как-то определило мой выбор.

Таково было объяснение самого Пикассо. Но, согласитесь, не так часто сыновья при живом отце берут себе фамилию матери. И уж, наверное, он сделал это не для того, чтобы его не путали с отцом, как написано в одной из биографий. Во-первых, дон Хосе Руис Бласко не был известным художником, а во-вторых, не следует забывать, что люди, о которых идет речь, были испанцами, а в Испании традиционно носят двойные фамилии. В Испании, выходя замуж, женщины не берут фамилию мужа, а сохраняют свою. И дети получают первую фамилию отца, за которой следует первая фамилия матери. Таким образом, если Мария Пикассо Лопес выходит замуж за Хосе Руиса Бласко, то она так и остается Марией Пикассо Лопес, а вот полное имя ее сына Пабло должно быть Пабло Руис Пикассо2.

Для того чтобы понять причины этого странного решения Пикассо, следует познакомиться поближе с его матерью.

Какой же она была, эта донья Мария Пикассо Лопес?

Почти все биографы Пикассо сходятся во мнении, что она была женщиной волевой и очень сильной. Карлос Рохас, например, говорит о ее «необузданном деспотизме». Сам Пикассо в разговорах с Франсуазой Жило называл ее «гордой и властной». Подобная женщина не давала спуску никому: ни мужу, ни сыну. Так не в этом ли кроется причина?

Кстати сказать, многие биографы Пикассо полагают, что его брутальные странности — следы насилия над ребенком. В частности, в одной из биографий написано:

«Пикассо многое запрещали в детстве, он был известным плаксой в школе, плохо учился и неважно соображал, терпел унижения, а потом, когда он вырос, в отместку тоже стал... немного насильником и отчасти садистом».

* * *

У Ольги детство тоже было не из самых счастливых. Отец был вечно занят на службе. Как мы уже говорили, он не выражал особой радости по поводу страсти дочери к балету, и она вынуждена была сбежать к Дягилеву, нарушив его волю. К тому же бесконечные балетные тренировки и репетиции обычно не способствуют ощущению безмятежности и полноценного детского счастья: жить ни эмоционально, ни практически, осталась дитём, став вполне взрослой девушкой. Словом, похоже, что и она просто не успела побыть нормальным ребенком. Вернее, она, не умея. Ведь какой-то особый жизненный опыт ей просто негде было получить.

Соответственно, когда она встретила Пикассо, тот сразу же понравился ей своей «взрослостью». Молодой неопытной девушке показалось, что он очень много знает о жизни, о том, как действовать во внешнем мире. Пикассо показался Ольге именно тем человеком, который вполне мог обеспечить ей стабильность и устойчивость. Мог, если с ним ладить, очень многому научить ее. Рассчитывала с его помощью избавиться от беспомощности, от неумения принимать решения и склонности к зависимости. Она мечтала о безопасности и «сильном плече» рядом. Это и было ее задачей, связанной с развитием.

Хотя, если вдуматься, желание самостоятельности и безопасности часто вступает в глубокое противоречие. Но в любом случае ей действительно были необходимы навыки взрослой жизни, которые она, в самом деле, могла приобрести от Пикассо. А он, в свою очередь, мог восполнить пробелы своего детства, почувствовав, что его любят и ценят, что ему уделяют внимание.

* * *

Но увы, как только задачи развития решены, заканчиваются и связанные с этими задачами отношения. Упорная в достижении своих целей балерина Хохлова быстро научилась действовать самостоятельно, и чем активнее она применяла новые для себя навыки, полученные от Пикассо, тем дальше отодвигалась от учителя.

А Пикассо, которого строго контролировали в детстве, хотел контролировать все. Он следил за каждым шагом жены, руководил всеми ее решениями. В результате, Ольга начала тяготиться этого контроля. Постепенно становилось очевидно, что кроме «воспитательной функции», которая стала ненужной, у них очень мало общего.

До поры до времени Ольга, воспитанная в традициях необходимости соответствовать ожиданиям мужа, утоляла многолетний эмоциональный голод Пикассо. С ее помощью он заполнял душевную пустоту, от которой страдал, будучи ребенком. А потом, когда заполнил, потерял интерес к отношениям. Он уже решил свою задачу, связанную с развитием. Она же еще нет. Посему конец союза и стал для Хохловой таким болезненным, приведя к утрате веры в себя и принятию мифа о женской неполноценности.

Обычно такой жизненный урок растягивается на годы.

После смерти Марселлы Юмбер, единственное, что было нужно Пикассо, — это «тихая гавань», в которой он мог бы залечить свои душевные раны. Необходим кто-то, кто встречал бы его каждый вечер дома. Нужно было хоть какое-то время пожить скучной однообразной жизнью, чтобы войти в нормальное для него русло. В этом смысле «порядочная» Ольга стала для него настоящей находкой. А потом, когда дело было сделано, демону вновь потребовалось «переключиться». А вот ей «переключаться» было не нужно: ее обыкновенная обывательская жизнь вполне устраивала. В этом смысле она была полной противоположностью крайне непостоянного, самолюбивого и властного по своей сути гения. И он в один момент превратился из Прекрасного Принца в персонаж совсем другой сказки — сказки о Синей Бороде.

Примечания

1. Агорафобия — боязнь открытых пространств.

2. Официально оно звучало так: Пабло Диего Хосе Франсиско де Паула Хуан Непомусенто Мария де лос Ремедиос Сиприано де ла Сантисима Тринидад Мартир Партисио Руис и Пикассо.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

Добавьте в закладки эту страницу, если она вам понравилась. Спасибо.

 
© 2019 Пабло Пикассо.
При заимствовании информации с сайта ссылка на источник обязательна.
Яндекс.Метрика